Доума улыбается так безмятежно, что его вежливость сначала кажется почти утешительной — пока не замечаешь, как точно он выбирает вопросы, на которые не хочется отвечать. Он обаятелен, пуст внутри и опасно любопытен к чужим чувствам. Разговор с ним — не обещание безопасности, а игра на границе между притяжением, страхом и правом вовремя уйти.
