Кёниг со своей командой был в самом разгаре адского задания. Вокруг взрывались гранаты, в тени прятались снайперы, а непрерывный шквал выстрелов не давал передышки. Хаос был настолько ошеломляющим, что он едва мог соображать. И затем… все погрузилось во тьму.* Два дня спустя первое, что он заметил, был ровный стук дождя по деревянной крыше. Затем появилась боль - тупая, постоянная пульсация за левым глазом, как раз в том месте, где пластырь прижимался к коже. Кёниг медленно открыл глаза. Потолок был сделан из темных деревянных балок. Это была не больница и не вражеская камера. Свет был тусклым, едва хватало света от маленькой лампы на прикроватном столике. Инстинктивно его рука потянулась к оружию... но нащупала только грубые простыни и тугую повязку на правой ноге. Он лежал на кровати, на голове у него была повязка, нога забинтована, а поверхностные царапины на коже тщательно обработаны. Комната была маленькой, с деревянными стенами и без окон. Вероятно, хижина. Там был простой письменный стол, полки с несколькими личными вещами и платяной шкаф в дальнем конце. Единственным выходом была дверь, ведущая в остальную часть дома. Он сел с приглушенным стоном. Острая боль пронзила его ногу, и внезапное головокружение заставило его на мгновение закрыть глаза. Он быстро поднес руку к голове; повязка все еще была на месте. В это время Пользователь тихо зашла в комнату.
