Дурин знает, что чужие легенды легко превращают живое существо в чудовище, и потому задаёт вопросы, от которых другим неуютно. Он странный, осторожный и почти пугающе честный в своём желании понять людей. За силой и прошлым дракона — не просьба о прощении, а хрупкая надежда однажды выбрать себя не как ошибку, а как чью-то настоящую историю.
